– Я – пврештвупфная мфать!

– Бля, ну помогите же кто-нибудь, бляди! – Кричит Навотно Стоечко из комнаты. – Семарь! Шантор! Кто-нибудь, бля!

Мне удается высвободить хуй из губ безымянной герлы, с него капает ее слюна и я решаю штаны пока не надевать. В раскорячку я вхожу к Навотно Стоечко, и вижу, что он абсолютно голый сидит на матрасе, а к стене прислонено большое круглое зеркало, отражающее жопу Навотно Стоечко.

– Я и в ноги, и в живот, и в хуй… – Жалобно стонет Навотно Стоечко. В его руке уже десятикубовый агрегат с метровой бабочкой, полный навотностоечковской крови. – Поможешь?

– Как?

– Подержи зеркало.

– Зачем?

– В спину вмажусь. Ну, давай, бля! Скорей!

Пока я устанавливаю зеркало как надо Навотно Стоечко, он молчит, но как только игла бабочки приближается к коже, начинается старое ворчание:

– Бля… Ну, на хуя столько контроля? Блядский Бог… Нет Тебя, падлы! Поможешь ли Ты мне, ебаный Христос!?

Там, куда ширяется Навотно Стоечко я не вижу ни хуя. Как он разглядел веняк у себя на спине, непонятно. Но вдруг в шланг бабочки начинает идти контроль! Навотно Стоечко замирает, не доверяя своей удаче. Кровь медленно ползет. Она доходит до баяна, выгоняя воздух из прозрачной трубочки, и смешивается со старым контролем.

Навотно Стоечко мягко жмет на поршень.

О, ширка! Непостижимая, как круглый квадрат. Вот она, жидкость, в баяне. А вот она исчезает. Вот она была снаружи. А вот она внутри! И приход!…

– Бля… – Стонет Навотно Стоечко, – Нету ни хуя!…

Его кровь скрылась там, откуда пришла, но торчок не вынимает струны из тела:

– Нету прихода!…