Клочкед и Блим Кололей моим винтом остались довольны. Они уже съебались, падали вонючие, и увели с собой какую-то бабу. Баба хотела остаться, но они ее увели, я им это припомню.

Мыслей в голове – целый вагон. Они копошатся и разлетаются при моем приближении, но многие удается схватить за хвост.

Например: надо изобрести бактерию, которая из сахара, или какой другой поебени, делает винт. И запустить ее на хлебозавод. Она там все булки нашпигует винтом и все будут эти булки хавать и торчать напропалую.

Или: вместо эфедрина в салют добавлять первитин. Сколько бы мороки было меньше! И астматикам приятно. Приступ, там, они десяток капель примут – и прутся.

А вот еще: объявить конкурс «Лучший винт 88». Пусть каждый сварит по полста кубов. А жюри, во главе со мной, винт этот будет ширять и оценивать по стобальной шкале. У этого приход долгий, а у этого, как подушкой по башке. У этого таска клевая и долгая, а этот прет, и все без толку. И так по всем городам, где есть винтовые. А потом устроить показательные соревнования. Номинации такие: отбивание (на скорость), варка (На качественность) и самосад (тоже на скорость) и ширяние безмазового торчка (чтоб могли веняк найти где угодно). А победителю – бесплатная ширка в течение года.

Или вот: сделать кооператив. А в подвале гнать винт и запаивать в стекло. А на ампулах писать «дистиллированная вода», чтоб менты не доебались. И продавать дешевле, чем у барыг. Тогда все торчки – наши.

В общем, хуй с этими телегами, бабу хочется, аж жуть.

Интересно, почему когда втюхаешься, хуй сжимается до размеров наперстка, а ебаться хочется, как будто он стоит?

Надоело писать, пойду подрочу.

ВТОРОЙ ДЕНЬ.

Утро.