Малолетки не въехали, пришлось объяснять, что это действие чистого первитина, без примесей всякой хуйни, которая и дает ломовой приход.
Свалили они заполночь.
Винта – море. Делать не хуя. Завтра отдохну.
Утро.
Не спал. Смотрел из окна в небо на звезды и спутники. В кустах прятались ебущиеся акробаты на шестах.
Башка трещит, винта просит. Пол квартиры идет волнами. Я тоже.
Вечер.
Завалилась Ира Недоеббб, хотела ширнуться. Выгнал пинками.
Спрятавшись за шторой, слежу за ментами. Они, кажись, чего-то подозревают, но я врубаюсь, что это глюк и стремопатия.
За день прошмыгал пять кубов. Осталось три. Надо в город.
Утро.
Поспал час или два. И то под утро. Винта не осталось совсем. Терки еще есть. Жрать не охота. Иду доставать.
Вечер.
Вырулил две банки. Терок не осталось. Компоненты на исходе. Сварил. Ширнулся с трудом. Ширяльный веняк затромбился. Нашел оборотку. Была целкой, стала с фуфляком.
Пора отдохнуть.
Утро.
В ночи на кумаре приперлась отпизженная Нинка Хуеглоттт. Мылась, ширнул, выебала.
После ебли глядел в потолок. Горы, моря, деревья, как из окна поезда. Стены корчили рожи.